ФЕДЕРАЛЬНЫЕ КАЗЕННЫЕ УЧРЕЖДЕНИЯ
ФЕДЕРАЛЬНОЙ СЛУЖБЫ ИСПОЛНЕНИЯ НАКАЗАНИЙ РОССИИ

В ноябре отмечает очередную дату майкопский Арестный дом при Второй полицейской части города Майкопа

 

МАЙКОПСКИЙ АРЕСТНЫЙ ДОМ:

ИСТОРИЯ В ИСТОРИИ

Микроистория — конкретное, относительно узкое, направление развития исторического знания, в определении которой решающим является масштаб анализа[1]. Принципиальным для этого подхода является утверждение, что от выбора того или иного масштаба рассмотрения объекта зависят результаты его познания. История уголовно-исполнительной системы России в связи с выше изложенным, выступает здесь в качестве Истории, а выбранный нами в качестве объекта исследования Арестный дом – микроистории.

Исследования местного уровня крайне важны, так как они, согласно своей специфики, позволяют взглянуть на процессы, происходившие в государственном масштабе по-иному, потому как обращение к региональной истории, сохраняя объект исследования, но, меняя масштаб, позволяет ввести в научный оборот большее количество единичных фактов и событий, отражающих осмысление как закономерных, так и специфических особенностей[2].

Естественно, что такой новый подход к социальным проблемам требует и особых источников. В наивысшей степени это позволяет сделать использование данных архивов - массовых, серийных источников, содержащих «сырые данные». Примерами такого рода источников могут послужить протоколы, прейскуранты, сметы, приходские книги. Задача, стоящая перед нами: использовать «неразработанный» характер этих источников, чтобы вскрыть потаенные пласты информации.

Микроистория исходит из того, что каждый исторический актер участвует прямо или опосредовано в процессах разных масштабов и разных уровней, от самого глобального до самого локального. Проведем аналогию: история Арестного дома города Майкопа - одна из тысяч страниц огромного тома истории пенитенциарной системы. Архивные документы, хранящие судьбы и события, позволяют взглянуть в прошлое, увидеть, как это было.

В 1885 г. тюрем гражданского ведомства в империи было 784 и, кроме того, свыше 600 мелких тюремных учреждений в виде этапов, полуэтапов, гауптвахт, караульных домов. Сведений о числе арестных домов за 1885 г. нет, но, судя по цифрам 1903—1904 гг., их было 704 с 15 922 местами. Однако в это число не входили арестные дома по некоторым регионам империи, в том числе и по областям Кубанской, Терской, Уральской и Войска Донского[3].

Кровавая Кавказская война начала уходить в историю, а по всему новоприобретенному для империи региону – Кубанской области - крепости  и казачьи станицы, основанные как форпосты, предназначенные охранять от внешней угрозы, теряли свое значение в качестве военных поселений и начинали жить мирной гражданской жизнью.

Необходимость создания Арестного дома было продиктовано ростом гражданского населения города. Ведь теперь Майкоп обладал статусом города, а не крепости как прежде. Тем более что новоприбывавшие в город не отличались примерным поведением.

Еще с середины 70-х гг. XIX в. через Майкоп пролегал один из трактов, по которому приговоренные к каторге следовали к месту отбытия наказания. В Национальном архиве Республики Адыгея сохранились дела, повествующие о тех, кто шел по этому пути[4]. Казаки и бывшие солдаты были осуждены за различные преступления, главным образом бытовые. В городе Майкопе в личной книжке каторжника делалась пометка о его физическом состоянии, состоянии здоровья и о содержимом его заплечного мешка.

Войсковая гауптвахта, которая первое время принимала и гражданских арестантов,  к середине 80-х гг. XIX в. уже не справлялась с нагрузкой. Об этом свидетельствует тот факт, что задержанный по подозрению участия в «Майкопском чумном бунте» будущий пролетарский писатель Максим Горький – Алексей Пешков, содержался до выяснения обстоятельств в армейской казарме, специально освобожденной для подобного случая[5].

Как и сегодня, в те времена введение в эксплуатацию такого значимого объекта городской инфраструктуры как Арестный дом было делом не легким. Военный министр по ходатайству Наказного атамана Кавказских казачьих войск разрешил увеличить состав городской полиции г. Майкопа, были введены новые должности в штат городской полиции[6]. Отдельно оговаривалось денежное содержание полицейских чинов, причем особо была введена должность смотрителя арестного помещения.

Оформление на службу в органы правопорядка того времени было делом сложным и продолжительным. Так, Антон Колесников, при оформлении на службу в качестве надзирателя помимо прошения приложил отзыв с засвидетельствованием порядочности с места предыдущей работы. Будущий надзиратель служил в пожарном обозе, а ручался о его порядочности и подписывал характеристику местный брандмейстер Никандрин[7].

В 1889 г. на заседании Городской думы было принято решение возводить здание Арестного дома на территории Второй полицейской части города (угол Троицкой и Суворовской улицы)[8]. На постройку Городской Думой было ассигновано 1452 рубля. Как свидетельствуют архивы, никто из подрядчиков не согласился взять подряд на эту сумму, потому строительство производилось хозяйственным способом. «9 ноября 1899 года  члены ревизионной комиссии нашли, что помещение, состоящее из трех комнат… для арестованных мужского и женского пола и нижних полицейских служителей… возведено прочно и аккуратно»[9].

Из ассигнованной на возведение здания суммы оставалось 250 рублей, которые комиссия порекомендовала употребить на ремонт сарая и ретирадного места Второй полицейской части. Тем более что ее пристав в течение несколько раз в сентябре и октябре 1899 г. обращался в Думу с просьбой выделения средств на ремонт сарая, ретирадного места и туалета, которые «пришли в совершенную негодность» [10] При возможном остатке от данной суммы, комиссия предложила изготовить письменный стол и стулья для помещения охраны.

Однако Арестный дом нуждался во множестве мелочей, приобретение которых за собственный счет полицейскими было бы невозможным. Уже 13 ноября 1899 г. полицмейстер обращается с просьбой в Городскую Думу о предоставлении Арестному дому средств для отопления и освещения: трех ламп, двух ведер, двух кадушек, дров. Пристав Второй полицейской части также просил выделения коек для надзирателей и установки возле Арестного дома фонаря. «Без всего этого Арестный дом не может быть открыт»,- утверждал он[11].

В документах не сохранилось сведений о том, были ли выполнены просьбы о лампах, дровах и койках, но одно условие открытия было выполнено – фонарь был установлен. Этому событию посвящен целый лист в архивном деле, подробно описывающий требования, предъявляемые к фонарю. Свидетельство о его установке приложено к листу «Зделанъ один фанарь новий ценою за щесть руб»[12]

Так как основная часть дореволюционных архивов Национального архива Республики Адыгея, в том числе и Майкопской городской управы и полицейского управления, погибли во время эвакуации и оккупации города, о периоде с 1900 по 1913 мы можем только догадываться. Но документы  периода с Первой мировой войны  до революции 1917 г. сохранились, что дает нам возможность проследить жизнь Арестного дома в этот переломный момент российской истории.

Война коснулась всех сфер жизни. К лету 1914 г. у полицейских служителей, в том числе и несущих службу в Арестном доме, по свидетельству комиссии Полицейского управления, летнее обмундирование признано совершенно непригодным для носки. Подряд был взят местными мастерами, в частности купцом М. Вебером. Уникальное свидетельство прошлых лет – в архивном документе, помимо мерок, снятых с каждого служителя Арестного дома, приложены образцы ткани двух видов – шароварная, на гимнастерки и чехлы для фуражек [13].

Так как Арестный дом находился в ведении Городской управы, понятно, что градоначальник живо интересовался текущими делами и запрашивал информацию лично у полицмейстера. «Городская Управа просит Вас, Милостивый Государь, сообщить какое число арестованных доходило во вверенном Вам Арестном доме при 2 полицейской части»[14]

Ежемесячно на стол городского головы попадали бумаги о количестве подвергшихся аресту. «Сообщаю Управе, что число арестованных во вверенном мне арестном помещении доходило до 70 человек. Пристав 2 части (подпись неразборчиво)»[15]

Итоги подводились в конце года. Так, в 1914 г. на просьбу городского правительства был получен следующий ответ: «В прошедшем 1913 году при арестном помещении было арестованных: 1) По приговорам судов – 217 мужчин и 36 женщин; 2) по предварительным следственным делам – 40 мужчин и 15 женщин; 3) До отрезвления и выяснения личности- 280 мужчин и 20 женщин. Кроме того несовершеннолетних преступников до 30 человек и пересыльных арестантов до 300 человек. Пристав 2 части»[16]

В 1918 г., во время нахождения в городе белой администрации, в газете «Майкопское эхо» помещались следующие объявления: «В мастерских Майкопской тюрьмы (бывшая 2 полицейская часть) принимаются заказы на следующие виды работ: порняжския сапожныя, пряжа шерсти, вязания чулок и перчаток, шитье шуб, починка часов, пилка и рубка дров, стирка белья»[17]. Очевидно, что контингент, содержавшийся в Майкопской тюрьме, давал возможность производить эти работы, тем более, что от суммы заработка арестантов зависел и их скудный паек.

История Арестного дома при Второй полицейской части города Майкопа – лишь малая часть истории ведомства, и нельзя не замечать того, что смещение интереса исследователей от «центральных областей» исторической действительности к «периферийным», от столичной — к провинциальной повседневной жизни, происходит  повсеместно, в том числе и в пенитенциарной истории.

Многие страницы в томе пенитенциарной истории еще остается незаполненными, есть свободные, неизученные лакуны, изучение которых позволит вписать в этот том множество славных страниц, ведь малая история, в принципе, это та же целостная история - путь к ней, история - выстроенная «снизу», история в истории.

Пресс-службы УФСИН России по Республике Адыгея 

 

Источник: Пресс-служба УФСИН России по Республике Адыгея

25.11.2020